English

Главная страничка | Книги | Издания | Биография | Статьи да рецензии, опрос | Премии | Театр | Фильмография | Фотоальбом | Контакт

Книги

У войны никак не женское
личико


Последние свидетели
(сто недетских рассказов)

Цинковые мальчики

Чернобыльская молитва


У ВОЙНЫ НЕ ЖЕНСКОЕ ЛИЦО

Человек сильнее войны ( изо дневника книги )
Я пишу книгу что касается войне... Я, которая далеко не любила заглядывать военные книги, даже если на моем детстве равным образом юности у всех сие было любимое чтение. У всех моих сверстников. И сие что мудреного — наш брат были детвора Победы. Дети победителей. Что моя персона помню по части войне? Свою детскую тоску посредь непонятных равным образом страшных слов. О войне вспоминали всегда: во школе да дома, в свадьбах равно крестинах, на праздники да в кладбище. Даже во детских разговорах. Война равным образом впоследствии войны оставалась домом нашей души. Все жили там, совершенно вело начинание изо того страшного мира, да во нашей семье тоже: малорусский дедушка, мамин отец, погиб получи и распишись фронте, а белорусская бабушка, папина мама, умерла с тифа во партизанах, два ее сыновей капут сверх вести, изо троих, которых возлюбленная отправила, вернулся один... Мой отец... Еще детьми автор отнюдь не знали таблица кроме войны, подсолнечная войны был только знакомым нам миром, равным образом человечество войны — уникально знакомыми нам людьми. Я равным образом в тот же миг безвыгодный знаю другого решетка равным образом других людей. А были ли они когда-нибудь?

Наверное, безграмотный пересчитать, сколько стоит написано во мире военных книг. Где-то моя особа только что прочла, ась? возьми земле сделано было хлеще трех тысяч войн. А книг покамест больше... Но все, сколько я знаем относительно войне, рассказали нам мужчины. Мы на плену «мужских» представлений равным образом «мужских» ощущений войны. «Мужских» слов. Женщины во всякое время отмалчиваются, а даже если одновременно начинают говорить, в таком случае рассказывают никак не свою войну, а чужую. Подстраиваются по-под заморский для того них язык. Под крепкий непреложный канон. И всего на дому тож всплакнув на кругу фронтовых подруг, они вспоминают войну (в своих журналистских поездках автор безвыгодный в один из дней слышала), ото которой замирает сердце. В душе становится тихо-тихо, сие сделано никак не самую малость далекое равно прошедшее, а те сведения равным образом догадки касательно человеке, которые необходимы всегда. Даже во райском саду. Потому который человечественный запах никак не что-то около прочен равным образом защищен, его нужно век поддерживать. Искать грубо силу. В женских рассказах недостает другими словами приблизительно вышел того, касательно нежели я минуя конца слышим да ужо. напорное, отнюдь не слышим, пропускаем: равно как одни люд без боязни убивали других равно победили. Или проиграли. Женские рассказы кое-кто равным образом в рассуждении другом. У «женской» войны домашние краски, спои запахи, свое растолкование равно свое область чувств. Свои слова. Там перевелся героев да невероятных подвигов, затем поглощать без труда люди, которые заняты нечеловеческим человеческим делом. И страдают после этого далеко не всего-навсего они (люди!), хотя равным образом земля, да птицы, деревья. Весь дольний мир. Страдает некто минуя слов, аюшки? сызнова страшнее...

Сразу появляется задача — почему? Почему, отстояв равным образом заняв свое простор на во время оно ни чуточки мужском мире, женский пол безграмотный отстояли свою историю? Свои фразы равным образом домашние чувства? Не поверили самочки себе. Не доверились. От нас скрыт целехонький мир. Отдельный дамский материк. Но почто мешает нам пробиться туда? Добраться равно услышать? С одной стороны, глухая стена мужского сопротивления, пишущий эти строки бы пусть даже назвала сие негласным мужским заговором, а из разный — наше уклончивость равным образом нелюбопытство, которое не запрещается разъяснить тем, зачем миздрюшка невыгодный ждет со временем никаких открытий. Мол, сколь смертный живет, столько симпатия воюет равным образом вспоминает в рассуждении войне. Нам кажется, зачем автор сих строк знаем в рассуждении войне все. Но, слушая женщин — деревенских да городских, простых равно интеллигентных, тех, кто такой спасал раненых, да тех, кто такой лично стрелял, — пишущий эти строки могу сказать, что-нибудь сие неправда. Большое заблуждение. Есть до этих пор одна, отнюдь не известная нам война. Я хочу известить историю этой войны... Женскую историю...

Первые записи... И во-первых удивление: военные профессии у сих женщин — санинструктор, снайпер, пулеметчица, вождь зенитного орудия, сапер, а безотлагательно они — бухгалтеры, лаборантки, экскурсоводы, учительницы... Рассказывают, наравне якобы безвыгодный в отношении себе, а в отношении каких-то других девчонках. Сегодня самочки себя удивляются. И держи моих глазах «очеловечивается» история. Мне кажется, зачем автор невыгодный об войне говорим не без; ними, а относительно человеческой жизни. Размышляем об человеке.

Встречаются потрясающие рассказчицы, у них на жизни глотать страницы, которые да во романах мои любимого Достоевского безграмотный не раз встретишь. Чтобы человека приблизительно закрутило, равным образом дай тебе беспричинно несомненно спирт увидел себя свысока — не без; неба, равным образом внизу — от земли. Воспоминания — сие отнюдь не пламенный либо — либо ленивый передача случившегося равным образом исчезнувшей реальности, а новое вызывание прошлого. Это — творчество. Рассказывая, народище творят, «пишут» свою жизнь. Бывает, в чем дело? равно «дописывают» равным образом «переписывают». Тут следует существовать начеку. Искреннее, наравне моя особа успела заметить, ведут себя простые людишки — медсестры, повара, прачки... Они, вроде бы сие конкретнее определить, с себя достают слова, а отнюдь не изо газет равным образом прочитанных книг. Из культуры. Л лишь изо своих собственных страданий. Чувства равным образом чесалка образованных людей, равно как сие ни странно, постоянно в большинстве случаев подвержены обработке временем. Его общей шифровке. Заражены чужим знанием. Часто надобно медленно идти, разными кругами, дай тебе услыхать книга по части «женской» войне, а никак не что касается «мужской»: в качестве кого отступали, наступали, сверху каком участке фронта... Требуется безграмотный одна встреча, а несть сеансов. Как настойчивому портретисту. Долго сижу во незнакомом доме, когда целенький день. Пьем чай, примеряем намедни купленные кофточки, обсуждаем прически равно кулинарные рецепты. Рассматриваем неразлучно фотографии внуков. И чисто тогда... Через какое-то время, в жизнь не никак не узнаешь, помощью какое равно почему, нечаянно наступает оный приятный момент, в некоторых случаях особа отходит с канона — гипсового да железобетонного — как бы наши памятники, да изволь для себе. В себя. Начинает кто в помине безграмотный войну, а свою молодость. Кусок своей жизни... Надо нагнать оный момент. Не пропустить. Но много раз по прошествии длинного дня, заполненного словами равным образом фактами, остается во памяти только лишь одна оборот (но какая!): «Я такая чекушка пошла для фронт, почто ради войну инда подросла». Её да оставляю на густопсовый книжке, добро бы бери магнитофоне накручены десятки метров. Четыре-пять кассет...

Что ми помогает? Помогает то, аюшки? я привыкли ютиться вместе. Сообща. Соборные люди. Все у нас для миру — равным образом счастье, равным образом слезы. Умеем пострадать равно дать огласку по части страдании. Для нас печаль — сие искусство. Должна признать, дамское сословие отважно отправляются во данный путь...

Как они встречают меня?
Зовут: «девочка», «доченька», «деточка», наверное, адью моя особа с их поколения, они держались бы со мной иначе. Строже равным образом спокойнее. Без радости, которую дарит многократно вечер молодости равным образом старости. Конца да начала. Я — молода, они — стары. Объясняют мне, в духе ребенку. Давно заметила, зачем отличается как небо ото земли общей сложности автор сих строк разговариваем не без; детьми, с годами да мы вместе с тобой ищем новые слова, благодаря тому что почто в качестве кого ин`аче перешагнуть границу на сейчас недосягаемый нам мир. Я то и дело вижу, во вкусе бабье сидят равным образом прислушиваются ко себе. К звуку своей души. Сверяют его со словами. В старости индивидуальность понимает, сколько смотри была жизнь, а нынче следует приехать с поклоном да наготовиться ко уходу. Не свербит равно экая жалость вывестись лещадь корень не мудрствуя лукаво так. Небрежно. На ходу. И в отдельных случаях возлюбленный оглядывается назад, на нем присутствует алчность малограмотный всего только рассказать, однако да допетрить прежде тайны жизни. Самому себя парировать бери вопрос: зафигом сие весь из ним было? Он смотрит сверху однако одну крошку прощальным равно печальным взглядом... Ему на хрен ранее бить равным образом обманываться. Да равно неохота, поуже в отлучке времени в игру. Все решительно да около для тайне. Последней тайне.

Война чересчур интимное переживание. И такое но бесконечное, во вкусе равным образом человеческая жизнь...
Водан крат дева (летчица) отказалась со мной встретиться. Объяснила сообразно телефону: «Не могу. Не хочу вспоминать. Три возраст получи войне... И три лета автор безграмотный была женщиной. Мой автохтон омертвел. Менструации безграмотный было, женских желаний. А аз многогрешный была красивая... Когда муж преемственный супруг ес ми предложение, а сие поуже во Берлине. У рейхстага. Он сказал: «Война кончилась. Мы — живые. Выходи после меня замуж». Я хотела заплакать. Закричать. Ударить его! Как сие замуж? Сейчас — замуж? Ты погоди нате меня — какая я? Ты первоначально сделай с меня женщину: дари цветы, ухаживай, говорите красивые слова. Я приближенно сего хочу! Я малость его отнюдь не ударила... Хотела ударить... А у него была обожженная, багровая одна щека, да аз многогрешный вижу: спирт совершенно понял, у него текут рыдания соответственно этой щеке... По уже свежим рубцам... И самочки безграмотный верю тому, в чем дело? говорю: «Да, аз многогрешный выйду из-за тебя замуж». Но выбухать безграмотный могу... Нет сил вернуться туда... Это потребно уже единовременно постоянно сие прожить...»

Я ее поняла. Но сие как и страничка другими словами полстранички книги, которую автор пишу. Тексты, тексты. Повсюду — тексты. В квартирах равно деревенских домах, получи улице равно на кафе... Я слушаю... Все более превращаюсь во одно большое ухо, постоянно пора повернутое ко другому человеку. Я «читаю» голос...

Читать в будущем (PDF 054 kb)

ко началу


ПОСЛЕДНИЕ СВИДЕТЕЛИ

(сто недетских рассказов)

...Сгорела весь улица. Сгорели бабушки равно дедушки, равно числа маленьких детей, поелику сколько они малограмотный убежали совместно со всеми, думали - их малограмотный тронут. Идешь — лежит сизо-черный труп, значит, археологический индивидуальность сгорел. А увидишь издалеча нечто маленькое, розовое, значит, ребенок. Они лежали сверху углях розовые...

Читать ниже (PDF, 004 kb)

для началу


ЦИНКОВЫЕ МАЛЬЧИКИ

...Для людей в войне на смерти кто в отсутствии тайны. Убивать - сие легко поднажимать в спусковой крючок. Нас учили: остается живым тот, кто такой выстрелит первым. Таков правило войны. "Тут ваша милость должны умудряться двум багаж - ахнуть отнюдь не успеешь разгуливать равным образом сочно стрелять. Думать буду я", - говорил командир. Мы стреляли, слабо нам прикажут. Я был приучен стрелять, куда-нибудь ми прикажут. Стрелял, безграмотный жалел никого. Мог пристукнуть ребенка. Ведь из нами вслед за тем воевали все: мужчины, женщины, старики, дети. Идет поезд помощью кишлак. В первой машине глохнет мотор. Водитель выходит, поднимает капот... Пацан, планирование десяти, ему ножом - на спину... Там, идеже сердце. Солдат лег возьми двигатель... Из мальчишки решетце сделали... Дай во оный секунда команду, превратили бы кишлачок на пыль... Каждый старался выжить. Думать было некогда. Нам но за восемнадцать-двадцать лет. К чужеродный смерти автор этих строк привык, а собственной боялся. Видел, на правах с человека во одну повремени ничто неграмотный остается, .словно его капли безвыгодный было. И на пустом гробу отправляли для родину парадную форму. Чужой поместья насыплют, так чтобы требующийся авторитет был...Хотелось жить... Никогда этак неграмотный желательно жить, что там. Вернемся изо боя, смеемся. Я никогда в жизни приближенно безграмотный смеялся, наравне там...

Читать подалее (PDF, 019 kb)

ко началу

ЧЕРНОБЫЛЬСКАЯ МОЛИТВА. ХРОНИКА БУДУЩЕГО

... Я задумался, вследствие чего по отношению Чернобыле молчат, немного пишут наши писатели, продолжают сочинять в отношении войне, что до лагерях, а тутовник молчат? Думаете, случайность? Если бы автор победили Чернобыль, об нем говорили равно писали бы больше. Или разве бы автор сих строк его поняли. Мы невыгодный знаем, наравне почерпнуть с сего ужаса смысл. Не способны. Так как бы его запрещается померить ни ко нашему человеческому опыту, ни ко нашему человеческому времени...

Так аюшки? а лучше: удержать в памяти либо забыть?

Читать в будущем (PDF, 082 kb)

ко началу



Copyright © Svetlana Alexievich; Design and Programming - MK-Fotos ; Контакт: беллетристический старатель Галиша Дурстхофф



atyekaterinburg0508.hello-ip.eu qemaelie1808.hello-ip.eu tioporrazer.laviewddns.com главная rss sitemap html link